Редактирование: Розенберг Д. Комментарии к «Капиталу» К. Маркса (раздел)

====== А. Простая, отдельная или случайная форма стоимости ======

Изучение этой формы стоимости дает ключ к пониманию формы стоимости вообще и, стало быть, всех форм стоимости, в том числе и наиболее развитой, денежной, формы стоимости. Более того, вся задача изучения простой формы стоимости состоит именно в нахождении этого ключа, в раскрытии сущности форм стоимости вообще, а не в историческом исследовании первоначальной формы стоимости как таковой. Правда, слова «отдельная или случайная» придают исследованию формы стоимости исторический оттенок, как бы подчеркивают, что речь идет об истории возникновения формы стоимости. Но это значит лишь, что стоимость и форма стоимости, как и другие категории политической экономии, изучаются Марксом диалектически, т. е. в их возникновении и развитии. А теоретический анализ совпадает, как показано раньше, с историческим исследованием, но «очищенным» от привходящих моментов, не имеющих значения для теории. Форма стоимости в своем возникновении есть не что иное, как простая, отдельная, случайная форма стоимости. Вот почему этой простой форме стоимости Марксом уделяется наибольшее внимание; в сущности все его исследование сосредоточено на ней: понимание остальных форм стоимостей не представляет уже никаких затруднений, раз понята простая ее форма.

Изложение простой формы стоимости Маркс разбивает ввиду важности исследования в этой его части по отдельным рубрикам с особыми заголовками, выражающими содержание указанных частей. И мы будем в общем придерживаться этой разбивки и соответствующих заголовков.

'''1) Два полюса выражения стоимости: относительная форма стоимости и эквивалентная форма'''

Простая форма стоимости совсем не так проста, как может показаться на первый взгляд. Она уже заключает в себе две формы: относительную и эквивалентную, притом каждая из них исключает другую и ее обусловливает. Один товар не может одновременно быть и в относительной форме стоимости, и в эквивалентной форме, но, с другой стороны, пребывание одного товара в одной форме предполагает пребывание другого товара в другой форме. Эта мысль особенно четко выражена Марксом в самом заголовке: «Два полюса выражения стоимости».

Холст (пример Маркса) выражает свою стоимость в сюртуке — это один полюс «выражения стоимости». Сюртук же в этом отношении уже своей стоимости не выражает, а служит лишь материалом для выражения стоимости холста — и сюртук является вторым полюсом выражения стоимости. Иногда недоумевают: откуда вытекает, что именно холст выражает свою стоимость в сюртуке, а не наоборот, сюртук в холсте? Конечно, скажем мы, с одинаковым правом можно утверждать, что сюртук выражает свою стоимость в холсте; не то важно, какой товар выражает свою стоимость и в каком последняя выражается, а то, что всегда из двух товаров только один выражает свою стоимость, а другой служит лишь выражением стоимости первого.

Установив наличие этих двух форм в одной единой форме стоимости и их полярность, Маркс приступает к исследованию каждой из них в отдельности.

Данное положение должно быть с самого начала хорошо выяснено, так как оно является основой всех дальнейших рассуждений настоящего параграфа. Если предыдущее исследование построено было на единстве противоположностей товара: его потребительной стоимости и меновой стоимости, то есть на анализе внутреннего противоречия товара, то в этом параграфе оно получает внешнее выражение противоречия двух товаров, один из которых находится в относительной форме стоимости, а другой в эквивалентной. Эти формы друг друга исключают, но и друг друга предполагают.

Единство двух товаров, играющих противоположные роли в меновом отношении, есть не что иное, как выражение единства противоположностей стоимости и потребительной стоимости. Но это выяснится лишь в дальнейшем; пока важно усвоить, что выражение стоимости в меновой стоимости придает (это показывает уже начало анализа) товарам разные формы: одному — относительную форму стоимости, а другому — эквивалентную форму.

'''2) Относительная форма стоимости'''

И эту форму Маркс расчленяет: сначала он рассматривает ее исключительно с качественной стороны, абстрагируясь от количественных моментов, а затем вводит в исследование и последние. Такой подход диктуется необходимостью осветить два момента: во-первых, каким образом стоимость, которая вне менового отношения неизвестно, по выражению Маркса, где находится, получает в обмене, в соприкосновении одного товара с другим, определенное выражение, вполне конкретную форму; во-вторых, чем определяется величина выраженной в обмене стоимости (речь идет не о величине самой стоимости — это уже выяснено, а о величине относительной стоимости). Только четкое разграничение содержания относительной формы стоимости и ее величины дает возможность осветить указанные два момента.

Во избежание недоразумения считаем нужным подчеркнуть (мы уже об этом говорили во введении), что синтез и анализ в их диалектическом понимании, в их диалектическом применении друг друга не исключают, а взаимно дополняют, Поэтому в данном параграфе, хотя Маркс в основном идет синтетическим путем, на отдельных этапах этого пути им постоянно применяется анализ: так, он расчленяет форму стоимости на эквивалентную и относительную формы, а последние в свою очередь подвергаются дальнейшему расчленению.

''а) Качественная определенность относительной формы стоимости''

Задачу, которая здесь должна быть решена, мы уже определили. Уточняя ее, Маркс писал: «Когда мы говорим: как стоимости, товары суть простые сгустки человеческого труда, то наш анализ сводит товары к абстрактной стоимости, но не дает им формы стоимости, отличной от их натуральной формы. Не то в стоимостном отношении одного товара к другому. Стоимостный характер товара обнаруживается здесь в его собственном отношении к другому товару»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 59—60.</ref>.

И в дополнение и разъяснение к сказанному здесь на следующей странице читаем: «Мы видим, что все то, что раньше сказал нам анализ товарной стоимости, рассказывает сам холст, раз он вступает в общение с другим товаром, с сюртуком»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 61.</ref>.

Итак, задача наша вполне уточнена. Анализ товара, данный в первом параграфе, сводил товар «к абстрактной стоимости», т. е. к стоимости невыявленной, так как товар в себе самом ее выразить не может, он ее выражает в меновом отношении. Но в обмене происходит лишь приравнивание одного товара к другому, стало быть, нужно показать, как это приравнивание, как это отношение придает стоимости определенную форму, превращая ее из «абстрактной» стоимости в конкретную. Это во-первых. Во-вторых, свою стоимость в обмене выражает только один товар — в примере Маркса холст, следовательно, должно быть также показано, как это вытекает из той роли, которую холст играет в обмене.

Уточнением задачи мы облегчаем и решение ее.

Холст обменивается на сюртук. Это предполагает — как мы уже знаем из первого параграфа — однородность и равенство холста и сюртука. Но холст и сюртук, как и всякие другие товары, однородны лишь как «кристаллы общей им всем общественной субстанции» — они однородны как стоимости. Следовательно, равенство, составляющее основу менового отношения холста и сюртука, есть равенство их стоимостей. Но равенство это выражается в особой форме, в такой форме, в которой холст и сюртук играют разные роли. «Но эти два качественно уравненных друг с другом товара играют не одинаковую роль. Только стоимость холста находит себе выражение. И притом каким образом? Путем его отношения к сюртуку как его «эквиваленту», как к чему-то, на что холст может быть обменен»<ref>Там же, с. 59.</ref>. Сюртук же своей стоимости не выражает, зато своей телесностью как сюртук он является «воплощением» стоимости, «бытием стоимости». Иначе в нем не могла бы «находить себе выражение» стоимость холста. Только потому, что сюртук является воплощением стоимости благодаря отношению к нему стоимости холста как к эквиваленту, последняя получает определенную форму, конкретное внешнее выражение. Нужно только помнить, что сюртук «бытием» стоимости становится лишь в пределах менового отношения, вне последнего он — обыкновенный сюртук.

Чтобы сделать эту мысль понятной, Маркс пишет: «Но это доказывает лишь, что в пределах своего стоимостного отношения к холсту сюртук значит больше, чем вне его, — подобно тому как многие люди в сюртуке с золотым шитьем значат больше, чем без него»<ref>Там же, с. 60—61.</ref>.

Если сюртук является воплощением стоимости только в пределах менового отношения, то это значит, что он таковым становится лишь потому, что холст выражает в нем свою стоимость, в меновом отношении ничего другого не происходит. Но это положение, скажут, противоречит предыдущему: раньше мы говорили, что стоимость холста находит себе выражение в сюртуке, потому что он — воплощение стоимости, а теперь говорим, что сюртук становится воплощением стоимости лишь потому, что холст выражает в нем свою стоимость. На самом деле это противоречие лишь кажущееся: и холст и сюртук имеют стоимость, потому что в них овеществлен всеобщий человеческий труд только в меновом отношении они располагаются полярно, представляют два «полюса выражения стоимости». И потому что холст находится в относительной форме стоимости, сюртук оказывается в эквивалентной форме, а это и значит, что стоимость холста выражается в сюртуке, как в «бытии» стоимости. Хотя роль холста и роль сюртука разные, но одна обусловливает другую.

Маркс это положение поясняет на разных примерах. Вот один из них: «В некоторых отношениях, — говорит он, — человек напоминает товар … Лишь отнесясь к человеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относиться к самому себе как к человеку. Вместе с тем и Павел как таковой, во всей его павловской телесности, становится для него формой проявления рода “человек”»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 62, примечание.</ref>.

Но продолжим анализ. Тем, что сюртук в пределах менового отношения представляет стоимость вообще, являясь ее воплощением, труд портного выступает в качестве труда вообще, воплощая в себе абстрактный труд. И опять-таки обусловливается это не особыми свойствами портняжества как портняжества, а лишь той ролью, которая отводится сюртуку, продукту портняжества, в обмене, когда холст выражает в нем свою стоимость.

Раньше было подчеркнуто, что сведение конкретного труда к абстрактному происходит объективно, происходит — как сказано в приведенной из «К критике политической экономии» цитате — «в общественном процессе производства ежедневно». Теперь мы узнаем, в какой именно форме происходит этот объективный процесс.

Сведение конкретного труда к абстрактному происходит в форме приравнивания одного вида труда к другому. «Конечно, портняжный труд, — говорит Маркс, —- создающий сюртук, есть конкретный труд иного рода, чем труд ткача, который делает холст. Но приравнение к ткачеству фактически сводит портняжество к тому, что действительно одинаково в обоих видах труда, к общему им характеру человеческого труда. Этим окольным путем утверждается далее, что и ткачество, поскольку оно ткет стоимость, не отличается от портняжества, следовательно есть абстрактно человеческий труд»<ref>Там же, стр. 60.</ref>.

В отношении труда портного применимо все то, что было раньше сказано в отношении сюртука. Как последний становится бытием стоимости, потому что в нем выражает свою стоимость холст, а холст выражает в нем свою стоимость потому, что он выступает как «плоть стоимости», так и труд портного: приравниванием к нему труда ткача превращается в труд вообще, но этим самым и труд ткача сводится к абстрактному труду (следует припомнить приведенный выше пример Маркса с Петром и Павлом).

Стоимость, скрывающаяся за меновой стоимостью, в ней же находит свое конкретное, «осязательное» выражение. Тем самым и абстрактный труд, субстанция стоимости, получает конкретное воплощение. Если в первом параграфе Маркс открыл в меновой стоимости и субстанцию последней — абстрактный труд, то в этом параграфе он открывает форму стоимости и форму сведения абстрактного труда к конкретному. Стоимость скрыта за меновой стоимостью, и поэтому, как только она была раскрыта, Маркс уже абстрагируется от меновой стоимости и исследует только стоимость. Форма же стоимости заключена в самой меновой стоимости, в меновом отношении одного товара к другому, следовательно, ее анализ сводится к анализу самого менового отношения.

Но так как форма стоимости есть не что иное, как та же стоимость, только оформленная, получившая конкретное выражение, то анализ формы стоимости должен повторить, но в более конкретном виде многое из того, что было уже раскрыто анализом самой стоимости.

Маркс это фигурально выражает так: «Мы видим, что все то, что раньше сказал нам анализ товарной стоимости, рассказывает сам холст, раз он вступает в общение с другим товаром, с сюртуком. Он только выражает свои мысли на единственно доступном ему языке, на товарном языке»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 61.</ref>.

На самом деле и в первом и во втором параграфах при анализе двух факторов товара и двойственного характера труда всесторонне было выяснено, что труд, образующий стоимость, есть абстрактный труд. Но холст выражает это по-своему. «Чтобы высказать, что труд в своем абстрактном свойстве человеческого труда образует его, холста, собственную стоимость, он говорит, что сюртук, поскольку он равнозначен ему и, следовательно, есть стоимость, состоит из того же самого труда, как и он, холст»<ref>Там же.</ref>. Так же своеобразно холст рассказывает о стоимости и форме стоимости. «Чтобы высказать, что возвышенная предметность его стоимости… отлична от его грубого льняного тела, он говорит, что стоимость имеет вид сюртука и что поэтому сам он в качестве стоимости … как две капли воды похож на сюртук»<ref>Там же.</ref>.

''б) Количественная определенность относительной формы стоимости''

Если анализ содержания относительной формы стоимости примыкает непосредственно, как мы сказали, к анализу стоимости (субстанции ее), то исследование «количественной определенности относительной формы стоимости» есть продолжение исследования величины стоимости. В первом параграфе было выяснено, чем определяется величина стоимости, здесь выясняется, какими факторами определяется выражение величины стоимости. Не только стоимость, но и величина ее находят свое выражение в меновой стоимости. «…Форма стоимости, — говорит Маркс, — должна выражать собой не только стоимость вообще, но количественно определенную стоимость, или величину стоимости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 62.</ref>. И далее, если величина стоимости какого-нибудь товара, взятая абстрактно, вне ее выражения в другом товаре, определяется количеством овеществленного в этом же товаре общественно необходимого труда, то величина стоимости одного товара, выраженная в другом товаре, уже зависит от количества труда, овеществленного и в первом, и во втором товаре. Или — что одно и то же — величина, например, стоимости холста, выраженная в сюртуке, зависит от величины стоимости первого и от величины стоимости второго: она прямо пропорциональна величине стоимости холста и обратно пропорциональна величине стоимости сюртука.

Отсюда Марксом выводятся четыре случая: 1) стоимость холста меняется, а стоимость сюртука остается неизменной; 2) стоимость холста остается неизменной, меняется же стоимость сюртука; 3) меняется стоимость того и другого, но в одном направлении и в одной степени; 4) меняется и стоимость холста и стоимость сюртука, только в разных направлениях (стоимость холста, например, повышается, а стоимость сюртука понижается), в разных степенях (советуем при изучении этой части исследовать все эти положения на отдельных примерах).

Эти положения имеют большое практическое значение при применении их уже к денежному выражению стоимости, к ценам. Факторы изменения цен удается легко определить не в каждом отдельном случае, они могут быть и на стороне товаров (изменилась стоимость последних), и на стороне денег (изменилась стоимость золота).

Исследование перечисленных случаев также показывает, что закон, согласно которому — как было выяснено раньше — величина стоимости обратно пропорциональна производительной силе труда, значительно модифицируется в применении его к выражению величины стоимости. В третьем, например, случае, т. е. когда производительность труда изменяется в одном направлении и в одной степени — И в портняжестве, и в ткачестве, количественное отношение между холстом и сюртуками остается без всякого изменения, и новый уровень производительности труда не найдет никакого отражения в выражении величины стоимости.

В других случаях он отражение найдет, но совершенно различное, согласно особенностям каждого случая.

'''3) Эквивалентная форма'''

''Иллюзии, возникающие в связи с этой формой''

Эта форма нам уже известна из анализа «содержания относительной формы стоимости». Мы уже знаем, что «сюртук (эквивалент холста. — ''Д. Р.'') служит формой существования стоимости, воплощением стоимости …потому что только как стоимость он тождествен с холстом»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 59.</ref>. А также «в том стоимостном отношении, в котором сюртук образует эквивалент холста., форма сюртука играет роль формы стоимости»<ref>Там же, стр. 61.</ref>. Вообще холст, «рассказывая» о себе, «рассказывает» и о сюртуке, и о роли последнего в обмене. И это неудивительно, ведь обе эти формы — эквивалентная и относительная — хотя и исключают друг друга, но в то же время и обусловливают друг друга. Даже теоретически нельзя мыслить одну без другой: один товар может, как известно, выразить свою стоимость только в другом, значит, сразу даны два товара, находящиеся в противоположных формах.

Возникает вопрос: зачем Марксу понадобилось еще раз заняться исследованием эквивалентной формы? Не является ли это ненужным повторением?

При беглом чтении действительно складывается впечатление, что все сказанное Марксом об эквивалентной форме есть повторение уже известных положенией, только с дополнительными подробностями да еще с некоторыми углублениями. Но это только при поверхностном чтении. На самом деле мы имеем исследование, правда, одного и того же явления — единой формы стоимости, но совершенно в ином разрезе. Изучение относительной формы стоимости, показывая, как стоимость получает свою телесную форму, в то же время раскрывает все противоречия, заключающиеся в выражении стоимости одного товара в другом. Исследование эквивалентной формы, наоборот, показывает, как эти противоречия маскируются, вследствие чего эквивалентная форма становится загадочной и порождает целый ряд иллюзий. Ошибки рассеиваются марксовой теорией стоимости, но противоречия, конечно, остаются, так как они обусловлены самим процессом производства товаров. Таким образом, характеристика эквивалентной формы является характеристикой системы товарного хозяйства, движущейся и развивающейся в непримиримых противоречиях, но замаскированных категориями этого же хозяйства.

Теперь несколько слов о самом изложении этого раздела. Из всего нами сказанного вытекает, что раздел этот примыкает к разделу о качественной определенности относительной формы стоимости. Только в целях полноты рассмотрения относительной формы стоимости Маркс вслед за исследованием ее содержания переходит не к эквивалентной форме, а выясняет «количественную определенность относительной формы стоимости».

Исследование эквивалентной формы уже не делится на исследование содержания и исследование величины стоимости, так как эквивалент — это Маркс подчеркивает в самом начале — не выражает своей стоимости в чем-либо отличном от себя. Конечно, если бы он не имел стоимости, то не стал бы эквивалентом, но, став им, он выражает стоимость другого товара, но не свою. Более того, даже количество его, например один или два сюртука, выражает величину стоимости холста, но не собственную. Опять-таки если стоимость сюртука изменится по величине, то за холст начнут давать большее или меньшее количество сюртуков, но этим изменено будет выражение величины стоимости холста, а отнюдь не сюртука, стоимость которого ни по содержанию, ни по величине ни в чем внешнем не находит своего выражения.

Анализируя эквивалентную форму, Маркс указывает, что загадочность эквивалента буржуазные экономисты увидели лишь в деньгах, но совершенно не заметили ее уже в простой форме стоимости, а потому она так и осталась для них неразгаданной. Той же особенностью эквивалентной формы Маркс объясняет ошибку Бейли (английский экономист первой половины XIX в.), подвергшего критике теорию стоимости Рикардо и видевшего «в выражении стоимости только количественное отношение». Из-за того что эквивалент не выражает своей стоимости, Бейли не видел никакого выражения стоимости, стало быть, и никакой стоимости. Он видел только количественное отношение одного товара к другому.

Затем Маркс переходит к характеристике указанных выше противоречий. Их три: 1) «потребительная стоимость становится формой проявления своей противоположности, стоимости»; 2) «конкретный труд становится здесь формой проявления своей противоположности, абстрактно человеческого труда»; 3) «частный труд становится формой своей противоположности, т. е. трудом в непосредственно общественной форме»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 68.</ref>.

Повторяем, все эти противоречия уже открыл анализ содержания относительной формы стоимости. Ведь он уже открыл, что стоимость товара холст выражается в теле товара сюртук, стоимость одного товара — в потребительной стоимости другого. Им также открыто, что труд портного в пределах того менового отношения, в котором сюртук является эквивалентом, представляет всеобщий человеческий труд, труд вообще, т. е. частный и конкретный труд портного представляет свою противоположность — общественный и абстрактный труд. Но, как сказано, в эквивалентной форме перечисленные противоречия маскируются и облекаются тайной. «Так как относительная форма стоимости товара, например холста, выражает его стоимостное бытие как нечто совершенно отличное от его тела и свойств последнего, например как нечто «сюртукоподобное», то уже само это выражение указывает на то, что за ним скрывается некоторое общественное отношение. Как раз противоположный характер носит эквивалентная форма. Ведь она состоит именно в том, что данное тело товара, скажем сюртук, данная вещь как таковая, выражает стоимость, следовательно по самой природе своей обладает формой стоимости»<ref>Там же, стр. 67.</ref>.

Исследование эквивалентной формы Маркс заканчивает критической оценкой взглядов Аристотеля по вопросу о меновой стоимости. Аристотель понял, что «обмен… не может иметь места без равенства, а равенство без соизмеримости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 69.</ref>. Но он не мог понять, откуда вытекают соизмеримость и, следовательно, равенство разных товаров, разных полезных вещей, например пяти постелей и одного дома. А раз он этого не понял, то он не мог в меновой стоимости открыть стоимость и, следовательно, не мог усмотреть в меновой стоимости форму стоимости. Для него меновая стоимость и обмен оказались лишь «искусственным приемом для удовлетворения практической потребности».

Очень интересно, как Маркс объясняет, почему Аристотель не мог напасть на «след» стоимости, скрывающейся за меновой стоимостью. Марксово объяснение исходит из основного принципа исторического материализма: «общественное бытие определяет сознание». «…Греческое общество покоилось на рабском труде и потому имело своим естественным базисом неравенство людей и их рабочих сил»<ref>Там же.</ref>. Это не дало возможности Аристотелю увидеть в однородности и равенстве обмениваемых вещей однородность и равенство человеческого труда; стало быть, он не мог считать товары кристаллами общей им всем общественной субстанции.

'''4) Простая форма стоимости в целом'''

Здесь ударение ставится на словах «в целом». Отдельные стороны этой формы — особенности обоих ее «полюсов» — уже полностью рассмотрены, а теперь предстоит подвести итоги и сделать выводы, относящиеся к указанной форме в целом. А потому Маркс начинает с краткого резюме, в котором он дает на основании всего предыдущего изложения сжатое определение формы стоимости. Оно гласит: «Простая форма стоимости товара заключается в его стоимостном отношении к неоднородному с ним товару, или в его меновом отношении к этому последнему». А затем необходимо сопоставить следующие два положения: 1) «Другими словами: стоимость товара получает самостоятельное выражение, когда она представлена как “меновая стоимость”». 2) «Наш анализ показал, что форма стоимости, или выражение стоимости, товара вытекает из природы товарной стоимости, а не наоборот, не стоимость и величина стоимости вытекает из способа ее выражения как меновой стоимости»<ref>Там же, стр. 70.</ref>.

Эти два положения еще раз точно устанавливают внутреннюю связь (мы уже говорили об этом в начале параграфа) между стоимостью и формой стоимости, или меновой стоимостью. Форма стоимости есть та же стоимость, но получившая самостоятельное выражение: например, стоимость холста при обмене последнего на сюртук получает вид сюртука. Конечно, для стоимости холста безразлично, получает ли она вид сюртука или вид другой вещи, важно лишь то, что она получает самостоятельное выражение, когда она принимает вид другого товара, отличного от холста. А такой вид она принимает только в меновой стоимости, в меновом отношении холста к сюртуку, И если для стоимости холста случайным является то, что она принимает вид именно сюртука, то совершенно не случайно, что получить самостоятельное выражение, выявиться как стоимость она может исключительно в другом товаре, отличном от холста. Форма стоимости не является чем-то внешним, «приклеенным» к стоимости, а ею самой предполагается. Как вещное отношение людей стоимость может выражаться лишь в отношении вещей. Именно в форме стоимости овеществленные отношения людей получают свое законченное, завершенное выражение. Поэтому товарный фетишизм, как будет показано дальше, базируется именно на форме стоимости.

Отсюда также ясно, что в меновой стоимости стоимость не возникает, а находит лишь свое выражение, получает форму, но форму, искажающую ее сущность, получает превращенную форму. То, что стоимость, например холста, принимает вид сюртука, создает видимость, что сюртук обладает сверхъестественными свойствами сообщать (придавать) стоимость холсту. Отсюда вся мистификация, как подчеркивает Маркс, связанная с эквивалентной формой. Что сюртук «обладает стоимостью» лишь в пределах менового отношения — это мы уже знаем, но этого буржуазный экономист не понимает, и для него эквивалентная форма остается загадкой.

Только правильное понимание внутренней взаимозависимости между стоимостью и формой стоимости, правильное понимание, с одной стороны, их различия, а с другой — их единства дает возможность правильно понять относительную форму стоимости и эквивалентную форму как «два полюса выражения стоимости».

Разоблачив односторонность современных ему меркантилистов и их противников, Маркс продолжает рассмотрение формы стоимости в целом как единства двух товаров, составляющих два полюса выражения стоимости. Хотя эти полюсы, как мы уже знаем, исключают друг друга, но они и предполагают друг друга. Один «полюс» — товар, находящийся в относительной форме стоимости, — выражает свою стоимость, вследствие чего он уже не может одновременно быть и эквивалентом, «бытием» стоимости. Другой «полюс» — товар, находящийся в эквивалентной форме, — становится как раз «бытием» стоимости, стоимостью вообще, в том числе, конечно, и стоимостью того товара, который на него обменивается. Отсюда следующее положение: «Скрытая в товаре внутренняя противоположность потребительной стоимости и стоимости выражается, таким образом, через внешнюю противоположность, т. е. через отношение двух товаров… Следовательно, простая форма стоимости товара есть простая форма проявления заключающейся в нем противоположности потребительной стоимости и стоимости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 71.</ref>.

То, что открыл анализ простой формы стоимости, относится ко всякой форме стоимости.. Маркс, останавливаясь так подробно на простой форме стоимости, тем самым выясняет и форму стоимости вообще. Учение об относительной форме стоимости и эквивалентной форме и их единстве — все это является учением о всякой форме стоимости, независимо от ее специфических особенностей. Но простая форма стоимости есть вместе с тем и особая форма стоимости, отличающаяся от других форм стоимости — развернутой, всеобщей, денежной. Поэтому она характеризуется и как таковая, как простая, случайная, единичная форма стоимости. Притом характеризуется исторически, т. е. не абстрактно, не как лишь возможная форма стоимости, а как «зародышевая» форма стоимости, выражающая собой зарождение товарного хозяйства. «Отсюда следует, — говорит Маркс, заканчивая свой анализ, — что простая форма стоимости товара есть в то же время простая товарная форма продукта труда, что поэтому развитие товарной формы совпадает с развитием формы стоимости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 71.</ref>. Таким образом, исследование простой формы стоимости является двусторонним: исследованием формы стоимости вообще и исследованием простой формы стоимости.

Совершенно понятно, что и следующие формы стоимости должны характеризоваться исторически, как выражения определенных этапов развития товарной формы продукта труда, т. е. развития товарного хозяйства. И последнее в свою очередь обусловлено развитием производительных сил — расширением производства за пределы, поставленные личным потреблением самих производителей, развитием транспорта, открытием новых стран. Таким образом, исследование формы стоимости в ее развитии, в переходе от простой формы к развернутой, всеобщей и денежной дает отображение и истории товарного производства, его возникновения в недрах натурального хозяйства.